Мыс Фиолент

Между Балаклавой и Севастополем находится одно из красивевших мест Крыма - мыс Фиолент (древние греки называли его мыс Парфением- мыс Девы). Жители Севастополя называют Фиолентом не только сам мыс, но и окружающий его участок берега длиной около десяти километров. Есть несколько версий происхождения названия Фиолент. По одной из них, Фиолент в переводе с греческого означает «Божья страна», а по другой – название происходит от тюрского «феленк» - скат для спуска судов на воду.

Известный крымский историк А.Л.Бертье-Делагард переводил слово Фиолент, как «Тигровый мыс» и считал, что такое название дано местности из-за чередования полос светлых и темных почв на берегах.

Мыс Фиолент сложен породами вулканического происхождения - вулкан здесь действовал около 150 миллионов лет назад. По обе стороны от мыса видны застывшие потоки лавы. Древний вулкан почти полностью разрушен морем, а сверху покрыт известняками Гераклейского полуострова, однако в лаве попадаются вкрапления таких минералов, как яшма, сердолик, халцедон. К западу от мыса Фиолент находится уникальная природная достопримечательность – мыс Лермонтова, прорезанный красивейшим гротом, через который свободно проходит шлюпка. Эти созданные самой природой ворота именуют гротом Дианы (так древние римляне называли греческую богиню охоты Артемиду). Названием своим мыс обязан М.Ю.Лермонтову, который осенью 1840 года, в сопровождении французской любовницы Адель Оммер де Гель, посетил Крым (в том числе и м. Фиолент) на шхуне «Юлия».

С мысом Фиолент, гротом Дианы, а также с двумя остроконечными скалами с греческими названиями Орест и Пилат, находящимися в море к востоку от м. Фиолент, связан древнегреческий миф об Ифигении.

Недалеко от Ореста и Пилата, в сотне метров от берега, возвышается скала Святого Явления, а выше на самой вершине берегового обрыва находится всемирно-известный мужской Свято-Георгиевский монастырь.

Великий русский поэт А.С.Пушкин вместе с генералом Раевским и его сыном Николаем посетил в сентябре 1820 года Свято-Георгиевский Монастырь, который оставил в душе поэта, пожалуй, самые яркие воспоминания. Не желая соглашаться со скептиками, не верившими в красочную легенду о богине Деве и ее жрице Ифигении, Пушкин напишет впоследствии:

"К чему холодные сомненья?
Я верю: был здесь древний храм,
Где крови жаждущим богам
Дымились жертвоприношения..."